MISCELLANEOUS

/Miscellaneous
­

The Last Address

December 2015

Remembering the Soviet Union’s Disappeared

September 2015

A Drive to Remember Stalin’s Victims Is Being Threatened by Putin’s Push to Revise History

Переводы Кавафиса

July 2016

Переводы Кавафиса

КОРОЛЬ ДИМИТРИЙ

Не как король, а как актер
он надел серый плащ вместо королевского,
и тайно ушел.
Плутарх, «Житие Димитрия»

Когда македонцы покинули его,
показав, что предпочитают Пирра,
король (святая душа) поступил,
говорят,
вовсе не по-королевски.
Снял золотые ризы,
сбросил пурпурные котурны,
быстро накинул простую одежду
и ускользнул,
совсем как актер,
который по окончании пьесы
переодевается и уходит.

МОГИЛА ГРАММАТИКА ЛИЗИЯ
В бейрутской библиотеке, направо от входа,
мы похоронили мудрого Лизия, грамматика.
Мы выбрали ему прекрасное место,
положили его рядом с книгами,
которые он помнит, наверное, даже там:
комментарии, тексты, грамматики, варианты,
многотомные исследования греческих идиом.
К тому же, по дороге к книгам
мы будем видеть могилу и чтить его прах.

МАНУЭЛЬ КОМИНОС
Сумрачным сентябрьским днем
Император Мануэль Коминос
почувствовал, что смерть недалека.
Придворные астрологи – подкупленные, разумеется, –
болтали о годах, предстоящих ему.
Но пока они толковали,
он вспомнил старый религиозный обряд,
приказал принести из монастыря
церковные ризы
и надел их, радостно принимая
скромный облик священника или монаха.

Счастлив тот, кто верует
и кто, как Император Мануэль, к концу жизни
скромно одет в свою веру.

АИМИЛИАН МОНАЙ, АЛЕКСАНДРИЕЦ, 628-655 н.э.
Из своих речей, наружности и манер
я сделаю себе прекрасную броню;
и тогда предстану пред злыми людьми,
не ощущая ни страха, ни слабости.

Они захотят меня ранить, но из тех,
кто подойдет ко мне, ни один не узнает,
где я уязвим, где найти мои раны
под обманами, что укрывают меня.

Так похвалялся Аимилиан Монай.
Интересно, выковал ли он себе эту броню.
Во всяком случае, он недолго ее носил.
Двадцати семи лет от роду он умер в Сицилии.

АММОНИСУ, УМЕРШЕМУ В 29 ЛЕТ, В 610 н.э.
Рафаил, тебя просят написать несколько строк
для памятника поэту Аммонису:
что-нибудь со вкусом, отшлифованное. Ты сумеешь,
только ты и сумеешь написать что-нибудь достойное
нашего поэта, нашего Аммониса.

Конечно, упомяни о его стихах,
но не забудь и о его красоте,
о его тонкой красоте, любимой нами.

Твой греческий язык был всегда музыкален.
Но теперь нам нужно всё твое мастерство.
Наши скорбь и любовь звучат иностранно.
Египетское чувство лей в греческую речь.

Знаешь, Рафаил, пиши свои стихи так,
чтобы в них было что-то от нашей жизни,
чтобы в ритме, в каждой фразе было ясно,
что александриец пишет об александрийце.

ЮЛИАН НА МИСТЕРИЯХ

Но когда он очутился в темноте,
в жутких недрах земли,
в сопровождении нечистых греков,
и бесплотные фигуры в венчиках и ярких огнях
явились пред ним,
юный Юлиан оробел
и, повинуясь порыву, оставшемуся с набожных лет,
перекрестился.
Фигуры тут же исчезли;
постепенно потухли венчики и огни.
Греки переглянулись.
«Видели вы это чудо? – спросил Юлиан. –
Милые спутники, мне страшно.
Мне страшно, друзья, я бы хотел уйти.
Не видели вы разве, как демоны исчезли,
как только узрели святой знак креста?»
Греки презрительно расхохотались:
«Стыдно! Стыдно так говорить
с нами, философами и софистами!
Если желаешь говорить такие слова,
говори их епископу Никомедии
и его священникам.
Величайшие боги Греции
явились перед тобой.
А что ушли, так не думай,
будто они испугались жеста.
Просто когда они увидели
твой отвратительный, грубый знак,
их благородные натуры пришли в омерзение,
и они с презрением покинули тебя».
Вот что они сказали ему,
и дурак оправился от своего священного,
блаженного страха, убежденный
нечистыми словами греков.

ПЕРВАЯ СТУПЕНЬ
Молодой поэт Эвмен
жаловался Феокриту:
«Я пишу вот уже два года,
а сочинил всего лишь одну идиллию.
Это мой единственный законченный труд.
Грустно, что лестница Поэзии
высока, чересчур высока;
с этой первой ступени, где я стою,
мне никогда не подняться выше».
Феокрит отвечал: «Такие слова
кощунственны и недостойны.
Ты должен быть счастлив и горд
стоять на этой первой ступени.
Подняться столь высоко – немалое достижение:
содеянное тобой велико.
Даже эта первая ступень
далека от обычного мира.
Чтобы стоять на этой ступени,
ты должен по праву быть
жителем страны идей.
И ведь трудно и необычно
числиться гражданином такой страны.
Правящих ею законодателей
никакому шарлатану не провести.
Подняться столь высоко – немалое достижение:
содеянное тобой велико».

CHE FECE… IL GRAN RIFIUTO

Для некоторых наступает день,
когда они говорят или великое ДА,
или великое НЕТ. Сразу ясно, у кого
внутри готово ДА; и, произнося его,

человек обретает самоуверенность и почет.
А тот, кто отказывается, не сожалеет. Спросят опять –
опять скажет НЕТ. Но это НЕТ, правильное НЕТ
разрушает всю его жизнь.

МУДРЫМ ОТКРЫТО ТО, ЧТО СКОРО СЛУЧИТСЯ
«Ибо богам дано знание будущего,
обычным людям – настоящего, а мудрым
открыто то, что скоро случится».
Филострат, «Житие Алоллониуса из Тианы», VII, 7

Обычные люди знают, что происходит сейчас,
боги ведают будущее,
так как они единственные полностью просвещены.
Мудрым же из будущего открыто то,
что случится скоро.

Вдруг, в момент напряженных занятий,
их слух охватывает волнение: тайные звуки
приближающихся событий доходят до них,
и они слушают с благоговением, в то время
как прохожие на улице не слышат ничего.

БОГ ПОКИДАЕТ АНТОНИЯ

Когда вдруг в полночь ты слышишь
невидимую процессию, проходящую мимо
с изысканной музыкой и пением,
не оплакивай обессилевшую судьбу,
свой труд и несбывшиеся планы –
не оплакивай их напрасно.
Как человек подготовленный, награжденный мужеством,
прощайся с ней, с Александрией, из которой уходишь.
А главное, не лги себе, не говори,
что то был лишь сон, что тебя обманул твой слух:
не унижай себя пустыми надеждами.
Как человек подготовленный, награжденный мужеством,
как и полагается тому, кому был дан такой город,
твердым шагом иди к окну
и слушай с глубоким чувством,
но без хныканья, без трусливой мольбы;
слушай – вот тебе последнее наслаждание: пение –
изысканную музыку этой странной процессии
и прощайся с ней, с Александрией, утерянной тобой.

 

 

May 2016

ПОСТАРАЙСЯ

Если ты не можешь из свои жизни слепить то, что хочешь,
постарайся, по крайней мере,
не ухудшать её
слишком частым соприкосновением с миром,
общительностью и болтовнёй.
Не ухудшай её, не волочи за собой,
не води по гостям, не подвергай
ежедневной глупости
вечеринок и всяческих мероприятий,
чтобы она не стала скучной лентяйкой.

СТАРИК

В шумном кафе старик сидит
в одиночестве, склонив
голову над газетой.
И в жалкой банальности старости
он думает, как мало он наслаждался теми годами,
когда у него были сила, красноречие и красота.
Он знает, что стар: он это видит, чувствует.
Но ему кажется, что он только вчера был молод.
Как краток этот промежуток, слишком краток.
И он думает об осторожности, как он был ею обманут;
как он всегда верил–о безумие!-
этой лжи: “Все впереди. Ещё много времени. ”
Он вспоминает порывы и радости, всё ,
чем он пожертвовал. Каждый упущенный шанс.
Теперь ему смешно это его бессмысленное благоразумие. .
Но от горьких мыслей и воспоминаний
у него закружилась голова и он засыпает,
положив голову на стол с газетой.

АННА ДАЛАССИНИ

В королевском указе, изданном Алексиосом Коминосом
специально для того, чтобы почтить мать,
много сказано в похвалу очень умной леди Анны Далассини,
отличившейся и делами и нравом.
Позвольте мне предложить вам одну лишь
красивую и возвышенную фразу:
“Она ни разу не произнесла холодные эти слова — ‘твое’, ‘моё’.”

АННА КОМНИНА

В прологе к своей Алексиаде
Анна Комнина жалуется на своё вдовство.
Её душа, как голова, кружится;
“Я окунула глаза в реки слез”, она пишет,
“В реки слез ….и – ах! в волны жизни
и революции. Увы!” Она тонет в печали
“до костного мозга и распада” души.
На самом же деле у этой властолюбивой женщины
была одна лишь печаль, одно лишь имело значение,
хотя она не признается в этом–высокомерную гречанку
сгнедала одна непрестанная боль:
несмотря на всю свою ловкость,
она ни разу не завоевала трон:
наглый Иоанн вырвал его из её рук.