Рыцарь видит отраженье,

рыцарь что-то говорит.

Но драконово отродье

сердце вырвать норовит

из груди, кольчугой крытой,

но ранимой, как душа,

из последнего загона

тенью освобождена.

И не слышит рыцарь мнимый,

что там дама говорит,

и не слышит лошадинный

стук серебряных копыт.

Конь двоится пред глазами;

с тенью рыцарь говорит.

“Скоро тенью сам он станет!”

леший чудищу бубнит.

“Вырвем тело, обмусолим,

а потом–айда в котел!

Там и сгинем. Наша воля.

В тело–душу обмакнем.”

(Нина Косман)